Здравствуй, Варенька! Как долго не посылал я тебе писем. Соскучал ужасно. Поэтому спешу, улучив свободную минуту, рассказать тебе последние новости про Филю.
- Фал! Быстро! Фал! Мать вашу! - раздался вопль снизу, и Филя очнулся.
- Как же ты меня достал,- подумал он про себя.- Сколько уже тягаемся здесь, а толку никакого. Достал, сволочь.
Внизу, на палубе творилось что-то нехорошее. Человек пять суетилось вокруг только что пойманной здоровенной акулы, пытаясь совладать с полутонной мышц и зубов. Преимущество было явно не на стороне двуногих.
- Багры! Багром коли! Уроды!
- В голову! В голову бей!
Сумятица нарастала, все пятеро тыркали баграми в голову акулы, но безрезультатно. Кровь уже залила палубу. Люди скользили, падали и отчаянно матерились. Тварь упорно не хотела умирать, жестоко сопротивляясь нападкам людей. Обрывки тросов путались под ногами, мешали кем-то брошенные ведра. Все падало и гремело, катаясь и производя неописуемый шум. Полуголые тела, измазанные кровью, сверкали на солнце.
Филя откинул кусок парусины и высунулся из ящика, закрепленного на мачте. Еще минут десять он безучастно наблюдал за происходящим, потом закурил. Агония продолжалась.
Издеваются, что ли?- подумал он и бросил недокуренную сигарету.- Недоумки.
Он скользнул вниз по канату. Встал на палубу, отряхнулся и, отведя руку в сторону, поймал падающий окурок. Сделал последнюю тяпку и шагнул к уже обессилившим убийцам. Команда расступилась, хлюпая подошвами по крови. Все вдруг ощутили тишину. Она объяла их со всех сторон, будто даже волны раскинувшегося вокруг океана смолкли. Филя поднял руку, развернул ладонь прямо к солнцу, а затем нагнул голову. Тихий, едва уловимый вой, или даже стон, раздался над ними. Филя медленно приблизился к исколотой, избитой, но все еще живой акуле. Он опустился на колени, по-прежнему направляя ладонь на солнце. Вой, казалось, лился вокруг, не переставая. Он проникал в уши, отдавался в груди и щекотал позвоночник. Матросы как один начали подвывать. Филя опустился еще ниже и едва коснулся губами присмиревшей животины. Акула лязгнула зубами в последний раз. Мелкая дрожь еще с минуту била ее. Потом все стихло.
- Давай на берег! Жрать охота!
Убийцы молча расступились перед Филей, всячески избегая смотреть ему в глаза. Спустя время, когда высадились на островок, пара аборигенов ломанулась в заросли за пальмовыми листьями. В песке вырыли ямы и засыпали углями. Акулье мясо было завернуто в принесенные листья и вот уже пару часов дразнило голодных рыбаков нажористым ароматом. Каждый то и дело норовил под видом простого любопытства запустить клешни в яму, что неизбежно сопровождалось в самый неожиданный для интересующегося момент филиным пинком. Рыбаки, обжигаясь, неловко взмахивая руками и бормоча проклятия, ломали перед ним улыбку и гордо отходили.
Под вечер, уже объевшиеся и изрядно подвыпившие, они уселись вокруг костра прямо на берегу и, как водится, начали травить байки.
- Это была давно,- захрипел один.- Когда хуй еще за мясо не считали.
Команда загоготала, потому что каждый знал, что рассказчика подобрали полумертвого в Бомбее, когда его выгнали из вегетарианской общины. Не обращая внимания на издевки, индус продолжал.
- Я тогда тоже на лодке ходил. Далеко ходил. В африку. Помнится, вот также акул ловили. Потом янкам сдавали.
Индус запнулся, и на лице его изобразилась мечтательная гримасса. Было видно, что пьяный разум его был склонен сейчас к розовой ностальгии. Никто не решался вернуть его на землю, потому что каждый знал это состояние тупого благодушия, овладевающего человеком в минуты сытости. Костер громко треснул, и вылетевший уголек попал индусу в лоб, бросив искры. Команда снова дружно заржала.
- Вот тебе четвертый! Хы-гы-гы...- задыхаясь, высказал кто-то, явно подразумевая трансцендентальный глаз пострадавшего.
- Я, когда на острова попал, тоже не знал, чем работать.- начал другой.
- За что тебя?
- Да, так,- нехотя отозвался он.- Одну шоколадную в порту натянул. Оказалась дочь какого-то там их местного вождя. Обезьяны, так те сразу хотели меня порвать, но белые отбили. Ну и дали по году за килограмм живого веса.
- Так что там, на островах-то?
- Ну вот. Приехал. Жить надо. Я жалом туда-сюда. Деваться некуда, работа только с местными, на поля. Жил в бараке с ними. Вкалываешь в пекло весь день. Вернешься - тебе пожрать дадут. Так что они там ели?! Бля! Старого хуя ребра сосали да от пизды губы жевали. Цветочков каких-то нашмонают, листочков нарвут, коры надерут и вся такая хуйня. Я думаю, ну все, еще месяц такой диеты и исусом стану. Свалил на берег, рыбу ловить. Тогда и начал за акулами ходить. Насмотрелся всякого. Тоже дело было в Африке. Кения что-ли? Там акул кишмя! А жарища стоит! Спасу нет! Пить не хрен! И в море не сунься. За водой на родники на острова ездили. Так ладно люди. Они на лодку - и вперед. А скотине каково? Вот сижу раз на берегу, сети правлю. Смотрю слоняра прет. Вот ведь тоже натура издевается над животным! Этакая туша! Никуда не спрячешься. А пить хооочется! Вот он по берегу туда-сюда, туда-сюда. На остров, значит, собрался. Взалкал! Ну, деваться некуда, надо плыть. И ведь поплыл же. Вернее сказать, попытался... Зашел, бля, по пояс, постоял, дальше. Ушами водит, присматривается. Экая, рассуждаю, умная скотина. Ну, дальше сижу, снова за сеть взялся. Слоняра, тот уже отчалил понемногу, чуть маковку видно. И хоботом, сука, дышит! Ха-ха! Немного так отплыл. Вдруг, не пойму, что такое? Возня какая-то в море, волны ходуном, бля. Мать твою! Акул тьма! И давай слоника валить! Хоть плачь, жалко эдакого-то быка! Сети бросил! А чем поможешь? Завалили, как есть завалили! Такая вот история была.
Рассказчик хлебнул из кружки и задумчиво почесал подмышкой. Кто-то участливо крякнул, остальные тоже стали чесаться кто где.
- Хорош языком трепать. Завтра в семь выходим.- сказал Филя и ушел спать.
Сразу скажу, долго не решался передать тебе сквернословие этого рыбацкого сброда, но ведь это такая Филина братия. Пиши: rankor@pskov.teia.ru
Целую нежно твои локоточки. Максимилиан.
