Здравствуй, Варенька!

Прости, что пропал так надолго. Замотался, захандрил было. Но вот улучил свободную минутку и рад отписать тебе пару строчек. Если помнишь, писал тебе последний раз о том, что мы славно пообедали в том ресторанчике на краю Вселенной. Отвалились от стола. Ко Сой заковырял в зубах. Знахарь уперся локтями в стол и тупо уставился на скатерть. Сытость убивает разум и усыпляет интерес к окружающей действительности. Чувство экзотики совершенно угасло. Хотя кругом стоял галдеж и царило веселье, в нашей компании никто не осмелился нарушить молчание.
Наше внимание было неожиданно привлечено скандалом, вспыхнувшим у соседнего столика. Человек-старикашка, сопровождаемый великолепной длинноногой девицей, яростно размахивал тростью, и серебрянный набалдашник бросал яркие искры в свете рампы. Он визжал скрипучим голосом на обслуживающий персонал, то и дело метая гневные взгляды на окружающие столики. Грудь красавицы презрительно возвышалась над головами сидящих. Вопли и всеобщее смятение ничуть не трогали ее. Она периодически ласково поглаживала его по голове, а он в благодарность крепко сжимал костлявыми пальцами ее сочные ягодицы.
- Вот так всегда,- промямлил Ко Сой.
- Что всегда? - также вяло поинтересовался знахарь.
- Ну, вот! Полюбуйтесь на эту парочку. - Видно было, как болезненно заяц реагировал на объект наблюдения.
Мы снова посмотрели. Я пытался разглядеть в паре хоть что-нибудь особенное, что могло бы задеть Ко Соя. Тем не менее, ничего специфического не было. Старик как старик. Жалкий, едкий, желчный старикашка. Девушка как девушка. Правда, немного более сэксапильная, чем обычные представительницы ее пола. Грудастая, ногастая, сочная. Разумеется, без следа каких бы то ни было интеллектуальных способностей на лице.
- Ну? - не унимался знахарь.
- Ну что "ну"? Разве не понятно?
- Да что понимать-то?
- Что? Что? Вас не смущает такое соседство? Немощный старикашка рядом с эдакой ... - тут заяц употребил крепкое словцо подходившее более кочегару, нежели специалисту по икебане и вообще сыну леса.
- Ааааа! - догадался я. - Вас смущает то, что этот пожилой джентльмен пользуется правом обладания сей красавицы.
- Да, - положительно крякнул заяц. - С какой такой радости? И я часто являлся свидетелем такого на Земле.
- У вас бы не возникало подобных вопросов, если бы следовали старой доброй диалектике. Все очень просто. Противоположности притягиваются. Иначе быть просто не может. Это закон. Вспомните. Инь и Янь. Добро и Зло. Протоны и электроны. Катод и анод...
- Да, но...
- Я более чем уверен, что чувство горькой обиды вызвано социальным контекстом. - Заяц свел глаза вместе, что свидетельствовало о глубокой концентрации его внимания и желании понять меня. Я продолжал:
- Очень просто. Берем пример из жизни. Живет замечательная семья. Папа, мама. Рождается у них доченька. Больше детей не планируется. Бабушки, дедушки. С доченьки пылинки сдувают, вызывают врача по всякой мелочи. Кутают в теплые вещички непотребно высокой стоимости. Везут фрукты с другого конца света. Просят знакомых летчиков об иностранных игрушках. Кормят отборной ветчинкой. Манную кашку, там, моциончик каждый день. Доченька растет как дюймовочка. Всегда под присмотром. И бантиков-то у ней целая коробочка, и платьицев-то целый шкафчик. Кукол - армия. Не дай бог, пальчик где поранит или цвет туфелек не понравится. И все-то ей радуются, все-то улыбаются. Смотрят соседи - налюбоваться не могут. Везут родители доченьку на золотые пески погреть ручки-ножки в лучах ласкового болгарского солнышка. Шубку ей купят новую. Грушу сочную. Сливки отборные. Кушай, доченька, кушай, любимая. На ночь сказочку расскажут, с утра массажик на маленькой спинке. Не дай бог, кто посмеет разбудить! Телефоны отключают, пока не проснется и глазки не протрет. В садик не водить! Там заболеть можно, и воспитатели плохие. Подрастает девочка. И все при ней. В школу пошла. Уроки помогают делать. Репетиторов куча. В бассейн запишут, в музыкальную школу - на пианино. В промежутках в художественную школу - порисовать, эстетическое наслаждение получить. Вкус, опять же, выработать. Натура получается тонкая, чувственная, капризная. Растет девочка, развивается. Глядим, она уже с золотой медалью школу оканчивает. И такая красавица, что нельзя глаз отвесть. Родители уже и мальчика-кадета для нее присмотрели. Подтянутый такой, спортсмен. С прической. Спору нет, уже женщина расцветает. И все-то она такая умненькая, изящная, нежная. Хуяк! Глядим через пару лет, какой-то мазурик из соседней многодетной семьи, что и со счету дитям сбилась, где ребятки худенькие за кусок рафинаду во дворе дрались, мазурик, что уроки прогуливал да не один велосипед своровал и на толпе толкнул, мазурик, что все лето в пыльном квартале на панели кошкам хвосты ломал да по воробьям из воздушки хлобыстал. Мазурик этот куда-то нашу девочку манерную на танцы сводил, туда-сюда... и там же в кусты отвел, что-то там напортачил, туда-сюда... Девочка наша по уши влюбилась. Никаких ей кадетов не надо. Вот и спрашивается, с какой такой стати этот голодранец забрался на эдакую конфетку? Почему все время таким пройдохам достаются принцессы?
Ко Сой удовлетворительно хмыкнул и бысто довольно затеребил лапками.
- Вот-вот! И я про то же!
- Да потому, мой друг, что я вам давеча говорил! Притяжение противоположностей. - И Филя многозначительно поднял руку с вытянутым указательным пальцем. - Иначе быть не может! Просто не может! Коли мы посмотрим на эту парочку спустя время, то увидим, что девочка наша, дюймовочка в тазу на кухне распашонки да ползунки стирает, беременная четвертым.
Наши глаза округлились от такого поворота.
- Такова жизнь! И такой ей только и надо быть! Пусть она детишкам своим свой вкус прививает, в мазурике души не чает, и на пианино по праздникам... - веско продолжал Филя.

Тут что-то долбануло с такой дуры, с такой невероятной мощью, с такой охренительной, поражающей самое воспаленное воображение, уничтожающей любую надежду, пожирающей все вокруг, растлевающей все представления о звуке, порождающей животный страх, бросающей на колени, сдавливающей мозги, брызжущей кровью из носа... с такой... с такой... СИЛОЙ... что все поняли - это конец. То есть за беседой мы совсем забыли, на что, собственно, прибыли посмотреть. Это было рождение новой вселенной. Это ее крик мы слышали. Это ее крик мы видели. Все, абсолютно все вокруг нас смешалось в пыль, нет, даже не пыль, а просто растворилось. Исчезло, будто ничего здесь не галдело, не ело, не двигалось, не пело, не ржало, не болтало и бог весть чего еще не делало. Все. Все исчезло. Планеты, звезды и другая космическая шелуха типа солнечной системы обратилась в мелкий пепел, будто и не было ее вовсе.
Напортачили мазурики... подумал я.

Вот так наше похождение к знахарю закончилось, Варенька. Вот такого чуда я стал свидетелем. Потом мы как-то очутились снова в избушке знахаря, и возвратился домой я один, потому что Филя прямиком оттуда отправился в пустыню Гоби.
Пиши, красавица, на прежний адрес: rankor@pskov.teia.ru Я еще с месяц никуда не тронусь.

Твой Максимиллениум.