Здравствуй, Варенька!

У меня нынче легкие деньки. Я разослал своих по округе, а то и дале, так что мельница стоит тиха, совершенно недвижима. Ничто не мешает мне сейчас любоваться игрой воды на плотине. Я даже изменил своей привычке гнать в поле с утра. Не езжу. А Чугорь, смотрю, совсем пригрустел. Выйду поздно, часу в девятом утра, зайду к нему... Стоит тихо, ушами водит, смотрит печально. Я подойду, приласкаю. Опущу глову на плечо, а он меня подначивает - давай копытом землю бить. Не хочет стоять, во дворе-то. Ну, я его поглажу, овса засыплю, а сам на мельницу - воду слушать.
Ну, да ладно, бог с ним! Я же тебе прошлую историю еще недорассказал! На чем же я остановился? А! Кажется, что мы с Филей добрались до избушки. Так вот, на самом деле, когда Филя еще только за мной заехал, то я так понял, что знахарь должен объяснить нам что-то. Расспрашивать я, естественно, сразу не решился. Оказалось на самом деле, что знахарь должен объяснить нам путь. Причем, путь, как я понял, будет далек, и он должен быть с нами. Иначе нельзя. Я не имел никаких возражений против того, что нас будет трое. Даже как-то веселее.

В одном из углов избушки стоял котел. Под ним очень органично был выполнен каменный очажок. Вообще, все достаточно чистенько, только темновато. И потолка совершенно не видно. Поскольку он весь закрыт сушеными корешками, стеблями, пучками цветов и каких-то листьев. Я предполагал, что у знахарей должны быть травы, но чтобы столько! Да еще на потолке! Убрать в сундуки нельзя было что ли? Да! Там же встречались и просто какие-то корявые ветки. Так. Ничего примечательного, ветки как ветки, кажется хвойные, только больно причудливо извивались.


Филя спросил обеда. Знахарь раздул огонь. Снял котел и выскочил в дверь, не закрыв за собой. Я видел, как он перепрыгивает с кочки на кочку. Потом нагнулся и зачерпнул прямо из болота. Меня даже передернуло слегка. Пить болотную воду?! Бр-р! Впрочем, я тут же взял себя в руки, подумав, что раз сам знахарь до сих пор жив, то и нам ничто не грозит. Если что, травкой какой отпоит опять же.

В этот момент в дверном проеме появился заяц. Он спокойно передвигался на задних лапах, как говорится, "без акцента". И делал это так грациозно, естественно и непринужденно, что я, вспомнив связь прямохождения и развития интеллекта, невольно подумал, что б мне у него такое спросить, чтоб он меня за дурака не держал.

Пока я подыскивал вопрос, он тихо снял калошики, пригладил лапками ушки и шагнул к нам. Я поймал на себе его взгляд. Глазки у него были немного уже обычных заячьих.

- Разрешите представить? Ко Сой.- прервал тишину вернувшийся знахарь. - А это... - он назвал меня по имени.
Зайца, видимо, ничуть не смущало его имя. Он сложил лапки у груди, учтиво загнул уши на спину и поклонился. Причем, всё его заячье лицо изобразило самую покойную мину. Я, совершенно растерявшись, смог только выпалить в ответ: "Пифагоровы штаны во все стороны равны!"
- О! Я вижу, мой новый друг, вы интересуетесь пространственными измышлениями? - по-русски он говорил как-то слащаво, по-детски, и местами цокая. Усы его при этом забавно дрожали. - Я тоже в некотором роде... Натуральный, что ни на есть, пространственник. Спэйс, значит, мэн. - задумчиво добавил он.
- Сой! С чем сегодня? - вмешался знахарь, возившийся у котла.
Заяц вытянул лапу к потолку и оторвал изрядный кусок какого-то растения. Запихал его целиком в рот, быстро разжевал и смачно (с какой-то дьявольской сноровкой, будто делал это сотни раз) выплюнул полученное в котел.
- С багульником!
- М-м-м-м... - радостно промычал знахарь и быстренько помешал в котелке.
- Простите, мы отвлеклись! - повернулся ко мне заяц. - Вы, кажется, сказали что-то про штаны Пифагора?
- Да, - выдавил я из себя.
- Видите ли, это очень просто, если рассматривать прямые не на обычной плоскости, а на поверхности шара. - В следующее мгновение он соорудил из сосновых иголок трехмерную конструкцию, которую нельзя было принять ни за что иное, кроме штанов. Мне все стало ясно. Пифагор ходил в шортах... Хотя этот покрой и нельзя было назвать обычным даже по современным меркам.
- Меня больше интересуют кривые,- продолжил заяц проникновенно.
- Специалист. По икэбане, по-русски говоря.- отозвался из угла знахарь.
Теперь все для меня стало на свои места. Пока готовился обед, мы с Ко Соем занимались исключительно составлением композиций из заготовленных растений. Знаешь, Варенька, это чрезвычайно интересно и дарит неописуемое чувство гармонии в душе. Мы создали три композиции: синюю, белую и красную. Последняя получилась особенно трогательной.

Нас позвали есть. Мы уселись вокруг котла, вооруженные деревянными ложками. После первого же глотка ужасно захотелось отхаркаться. Я заметался в поисках грязного места, но Филя потребовал, чтобы я проглотил. Более того, он настоял на продолжении трапезы, дескать, с пустым желудком в путь нельзя. Заяц, прослышав о дороге, не медлил заявить, что ему тоже ужасно наскучило в этом лесу, и он тоже не прочь развеятся. Никто не возражал. Надо заметить, что с каждой новой ложкой похлебка казалась мне все вкусней, так что в конце концов повалился на спину сытой и довольный. Без всякой охоты по Филиному настоянию я двинулся с места. Мы вышли на воздух и минут десять шли за знахарем. Пока наконец не потеряли из виду избушку. Вокруг нас простиралось теперь только болото. Мы уселись вчетвером на крупную кочку, и она, медленно вращаясь, погрузилась в темную болотную воду.
Пока писал тебе, моя милая, уже стемнело. Пора спать, закончу в следующий раз. Целую твои ручки. Пиши: rankor@pskov.teia.ru
Твой Максимилиан.